Томас Огден «Проективная идентификация и терапевтическая техника» — как работает книга, меняющая практику
Продолжая осваивать книги, без которых трудно представить живую, дышащую аналитическую работу, я обращаюсь к труду Томаса Огдена «Проективная идентификация и терапевтическая техника». Текст, впервые опубликованный на английском языке в 1982 году, сегодня стал настольным для тех, кто не боится встретиться с бурей в тишине кабинета. Огден не пересказывает теорию. Он погружает нас в самое нутро терапевтического процесса, туда, где слова рождаются из спутанных чувств, а понимание — из способности их выдержать.
Сама тема проективной идентификации часто пугает начинающих аналитиков. Ещё бы: признать, что чужой бессознательный импульс способен вызвать во мне реальные, почти непереносимые переживания, — значит расстаться с иллюзией полного контроля. Огден называет вещи своими именами. Проективная идентификация — не абстрактная фантазия. Это живое, почти физическое давление одного человека на другого. Оно создаёт саму ткань терапевтических отношений. Без понимания этого механизма мы рискуем либо выгореть, либо увязнуть в бесплодных интерпретациях. Книга «Проективная идентификация и терапевтическая техника» предлагает иной путь: превратить свою уязвимость в самый точный инструмент.
Ключевые идеи книги «Проективная идентификация и терапевтическая техника»
Три фазы проективной идентификации
Огден опирается на идеи Биона, Мелани Кляйн и других аналитиков, но выстраивает их в ясную, клинически выверенную модель. Он описывает проективную идентификацию как последовательность трёх шагов.
Первая фаза — бессознательное желание избавиться от невыносимой части себя. Той, что угрожает разрушить личность изнутри или сама рискует быть уничтоженной.
«Проецирующий изначально имеет бессознательное желание избавиться от нежелательной или угрожающей части себя (включая внутренние объекты) и поместить её в другого с целью всемогущего контроля».
Это не простая проекция, где я лишь приписываю тебе свои чувства. Здесь я фантазирую, что реально поместил в тебя кусок себя, и теперь ты — его носитель. Границы между селф и объектом размываются. Проецирующий ощущает, что он «заодно» с объектом проекции.
Вторая фаза — межличностное давление. Оно реально. Пациент не просто воображает, что терапевт чувствует его гнев или беспомощность. Он ведёт себя так, чтобы терапевт действительно начал их переживать.
«Это не воображаемое, а, скорее, реальное давление, которое осуществляется с помощью разнообразных взаимодействий между проецирующим и объектом проекции. Проективной идентификации не существует без взаимодействия между проецирующим и объектом проекции».
Терапевт оказывается втянутым в чужую драму, словно актёр, которому дали роль без сценария и согласия. И лишь ретроспективно он понимает, что уже играет.
Третья фаза — психологическая обработка проекции объектом и её возвращение проецирующему. Если терапевт способен выжить, не разрушаясь под тяжестью чужих чувств, и переработать их — осмыслить, связать с собственной личностью, удержать в состоянии ревери — рождается новый опыт.
«Новое переживание (или сплав спроецированных чувств и аспектов объекта проекции) может даже включать ощущение, что чувства, о которых идёт речь, могут быть ценными, а иногда и приятными».
Пациент получает обратно не свой токсичный «отход», а его преображённую, выносимую версию. Так проективная идентификация становится не просто защитой, но способом коммуникации, формой объектных отношений и путём к психологическому изменению.
«Проективная идентификация и терапевтическая техника»: межличностное давление
Огден подчёркивает: проективная фантазия актуализируется в межличностной реальности. Пациент оказывает реальное воздействие, вынуждая терапевта чувствовать и вести себя в соответствии с помещёнными в него аспектами. Это не метафора. Когда 15-летний шизофренический пациент на каждой сессии бомбардирует терапевта сотнями вопросов, ответы на которые он знает сам, «терапевт ощущал, что не может ни слушать, ни мыслить, поскольку вся его энергия была направлена на то, чтобы оградить себя от натиска бессмысленных вопросов». Так пациент через насильственную проективную идентификацию атакует мышление терапевта и одновременно отчаянно пытается передать свой внутренний хаос.
Обработка проекции и терапевтическая техника
Центральный для практики вопрос: что делает терапевт, когда осознаёт себя объектом проективной идентификации? Ответ Огдена обескураживает простотой.
«Единственный возможный ответ на этот вопрос — терапевт не "делает" ничего; вместо этого терапевт старается проживать вызванные в нем чувства, не отрицая их и не пытаясь избавиться от них каким-либо другим способом. Это и означает быть открытым к получению проекции. Задача терапевта — контейнировать чувства пациента».
Контейнировать — значит позволить чувствам быть в вас, не реагируя немедленно интерпретацией, отыгрыванием или бегством в интеллектуализацию. Слишком поспешное «понимание» часто оказывается защитой самого терапевта от невыносимой тревоги. Пауза, в которой терапевт просто остаётся живым и восприимчивым, становится тем самым холдингом, в котором пациент впервые может безопасно пережить то, от чего раньше спасался бегством.
Огден предупреждает и об опасностях: если объект проекции не способен справиться с помещёнными в него чувствами, он начинает отрицать, проецировать дальше, отыгрывать.
«В таком случае проецирующий вновь получает подтверждение тому, что его чувства и фантазии были опасными и невыносимыми».
Исходная патология лишь укрепляется.
Влияние чрезмерной материнской проективной идентификации на развитие
Огден, следуя за Бионом, утверждает: отказ матери принимать и контейнировать проективные идентификации младенца воспринимается как атака на связи. Младенец не умеет вербализовать свои чувства.
«Младенец не способен вербализовать свои чувства, поэтому он должен вызвать эти чувства в матери».
Если мать не выдерживает и возвращает их непереработанными — отрицая, раздражаясь, эвакуируя — ребёнок интернализирует эту атаку. Он нападает на собственную способность связывать восприятие со смыслом. Вместо аппарата для мышления, пишет Бион, развивается гипертрофированный «аппарат проективной идентификации». Это ложится в основу шизофренического конфликта.
Лечение шизофренического пациента в книге «Проективная идентификация и терапевтическая техника»
Огден разворачивает перед нами драму исцеления, разделённую на четыре акта. Каждая стадия — это свой тип защиты, свой уровень объектных отношений и свой способ использования терапевта. Именно здесь «Проективная идентификация и терапевтическая техника» раскрывается как подлинное руководство по выживанию.
Стадия 1. Не-существование
Пациент пребывает в состоянии, близком к полному психологическому выключению. Мыслей и чувств почти нет. Кажется, что конфликта не существует вовсе. Терапевт не может заставить такого пациента думать. Единственное, что он может — не присоединяться к атаке на мышление.
«Всё, что можно сделать, — это попытаться создать условия для восстановления способности мыслить и получать опыт».
Терапевт должен воздерживаться от интерпретаций там, где их не может быть. Не атаковать стабильность сеттинга опозданиями или отменами. Не требовать чувств и причин, когда пациент к этому не способен. Просто быть. Контакт с не-существованием для терапевта мучителен: он чувствует полную бессмысленность происходящего, и величайшее искушение — начать что-то «делать», заполнять тишину словами. Но именно способность выносить эту пустоту создаёт почву для следующего шага.
Стадия 2. Проективная идентификация
Начинаются первые, ещё робкие попытки что-то пережить. Но пережитое немедленно исторгается. Это «насильственная проективная идентификация»: интенсивные, болезненные чувства безжалостно внедряются в терапевта. Пациент атакует способность терапевта мыслить: бесконечные вопросы, монотонное перечисление фактов, повторение требований, громкое постукивание, чтение книги вслух во время групповой сессии. Терапевт чувствует себя раздавленным, лишённым способности думать. Но в этой буре уже есть зачаток коммуникации. Пациент словно кричит: «Выдержи это за меня, потому что я не могу».
Клинический пример Огдена — пациент Фил, который, переживая взаимные опоздания, начал передразнивать терапевта в форме насильственной проективной идентификации.
«Пациент пытался не только избавиться от своих чувств омертвелости и бессмысленности, но и агрессивно вернуть терапевту атаку, которую тот совершил на пациента и на терапию посредством опозданий».
Обработка терапевтом этой проективной идентификации и возвращение пациенту «переваренных» чувств — главная работа стадии. Терапевт здесь — частично отдельный контейнер, на который направлена и ярость, и отчаянная надежда.
Стадия 3. Психотический опыт
На первый взгляд — шаг назад. Появляются психотические симптомы, спутанность, фрагментация. Пациент кажется более больным. Но это иллюзия. На самом деле он впервые пытается жить со своими переживаниями, не уничтожая способность их иметь (как на стадии 1) и не исторгая их немедленно (как на стадии 2). «Он отчаянно пытается жить с этими восприятиями, переживаниями и примитивными мыслями, но может делать это … блокируя, фрагментируя и странно искажая то, что переживается». Терапевт из контейнера постепенно превращается в отдельного человека, потеря которого вызывает страх и горе.
Огден приводит пример Фила: его фантазия о курении сигареты как о сжигании части себя, которую он надеялся вернуть, глотая пепел, стала первым символическим оформлением психотического опыта. Это переходный момент, закладывающий способность мыслить.
Здесь же Огден делает жизненно важное предостережение. Именно на этой стадии, когда пациент начинает чувствовать себя способным контейнировать свои переживания, резко возрастает риск суицида. Он смутно осознаёт себя как создателя и контейнера пугающих чувств — и может попытаться уничтожить этот контейнер, то есть себя.
«Суицид или жестокость часто проявляются неожиданно, в то время как терапевт чувствует, что пациенту становится лучше, что в определённом смысле и происходит».
Грань между выдерживанием и переполнением здесь очень тонка.
Стадия 4. Символическое мышление
Мысли и чувства больше не уничтожаются и не исторгаются в примитивной форме. Они могут быть лишены смысла, обесценены, но само символическое пространство сохраняется. Пациент начинает использовать слова, чтобы представлять и организовывать опыт.
Актуализированная фантазия: мост между психическим и реальным
Сквозная идея Огдена — понятие «актуализированной фантазии». Психологическая фантазия не остаётся лишь в мире репрезентаций. Она производит реальное действие: либо межличностное (вызывая чувства в другом), либо интраперсональное (ограничивая собственную способность мыслить). «Проективная идентификация подразумевает попытку актуализировать проективную фантазию в межличностной реальности». А при шизофрении актуализация направляется внутрь, разрушая сам аппарат переживания. Понимание этого стирает ложную границу между «психическим» и «реальным».
Практические выводы из книги «Проективная идентификация и терапевтическая техника»
Контейнируйте, а не понимайте сразу
Первый побудительный импульс — объяснить, интерпретировать, снять напряжение — часто продиктован вашей собственной тревогой. Учитесь выдерживать неопределённость, телесно ощущая, как внутри вас живут «чужие» чувства. Именно это выдерживание — и есть лечение.
Отслеживайте фазы
Если вас захлёстывает монотонностью, раздражением, бессилием — спросите себя: не оказались ли вы втянуты в проективную идентификацию? Что пациент не может вынести и помещает в вас? Не интерпретируйте эти чувства как свою некомпетентность — используйте их как компас.
Будьте бдительны к улучшениям при шизофрении
Появление психотической симптоматики у ранее «пустого» пациента — парадоксальный признак прогресса. Но это же требует особой настороженности: риск саморазрушения на стадии 3 высок. Терапевтический оптимизм должен быть трезвым.
Различайте межличностную и интраперсональную актуализацию
Понимание того, что пациент делает не только с вами, но и с собой, поможет точнее выбирать фокус интерпретаций и не навредить требованием «просто думать».
Применимость в психоаналитической практике: «Проективная идентификация и терапевтическая техника» в жизни и кабинете
В клинической практике
Книга Огдена — спасательный круг при работе с пограничными и психотическими состояниями. Она даёт не технику, а способ бытия. Терапевт учится быть контейнером, который не разрушается, не мстит и не покидает. Через это пациент получает шанс впервые пережить свою боль как выносимую и разделённую. Именно здесь «Проективная идентификация и терапевтическая техника» перестаёт быть теорией и становится живым опытом.
В повседневной жизни
Опыт проективной идентификации выходит далеко за пределы кабинета. Внезапное чувство вины в диалоге, беспричинное раздражение на партнёра, стойкое ощущение, что вас «выпивают», — часто это не ваша реакция, а индуцированный аффект. Навык задать себе вопрос «Чьё это чувство сейчас?» возвращает авторство собственной жизни.
Огден не предлагает лёгких решений. Он приглашает в пространство, где теория становится плотью, а терапевт — живым, чувствующим инструментом.
В следующий раз мы продолжим разговор об истоках этого подхода и обратимся к книге Уилфреда Биона «Научение на опыте. Итальянские семинары», где сам создатель теории контейнирования делится размышлениями о том, как аналитик учится на собственном опыте.