Зигмунд Фрейд «Табу девственности»

Продолжая планомерное изучение работ Фрейда, я добрался до его статьи 1918 года «Табу девственности». Текст неожиданно оказывается на пересечении психоанализа и антропологии. Фрейд берёт экзотический обычай — ритуальное лишение невинности девушки не будущим мужем, а жрецом, вождём или посторонним — и показывает, что за ним скрывается. Не просто странный обряд, а универсальный человеческий страх. Страх мужчины перед женщиной. Страх, коренящийся в детстве, в эдипальной драме и комплексе кастрации.

Статья раскрывает, как древние ритуалы и наши современные неврозы питаются из одного источника. Из бессознательного ужаса перед «другим». И перед собственной уязвимостью в любви.

Феномен табу девственности у примитивных народов

Фрейд начинает с этнографических данных. У многих первобытных племён существует строгий запрет. Муж не должен быть тем, кто лишает невесту девственности. Эту задачу поручают постороннему — жрецу, вождю, чужаку. Иногда используют специальные инструменты.

С точки зрения современного человека, это кажется дикостью. Ведь мы привыкли думать, что дефлорация создаёт особую связь, привязывает женщину к мужчине. Фрейд цитирует эту логику, чтобы затем её опровергнуть.

«В основе его, очевидно, лежит намерение именно будущему супругу запретить что-то (или: уберечь будущего супруга от чего-то такого), что неотделимо от первого сексуального акта, хотя, как я отметил вначале, от этого самого акта как раз и зависит особая привязанность женщины к своему супругу».

Парадокс налицо. То, что должно привязывать, почему-то требует защиты. Значит, в первом половом акте таится опасность.

Представьте себе молодожёна из племени на Борнео, который узнаёт, что не он проведёт первую ночь с невестой. Его чувства — смесь обиды и облегчения. Он не понимает, почему так принято, но где-то глубоко внутри чувствует: от него отвели беду.

Психоаналитическое объяснение: страх перед женщиной

Фрейд перебирает возможные объяснения. Страх перед кровью? Слишком поверхностно. Боязнь нового начинания? Тоже не исчерпывает. Подлинная причина глубже.

«Итак, опасность, возникающая в момент дефлорации, заключается в том, что этим актом мужчина может навлечь на себя враждебность женщины».

Первый половой акт пробуждает в женщине мощные бессознательные силы. И эти силы могут обернуться против мужчины. Откуда берётся эта враждебность?

Фрейд указывает на несколько источников.

«Нам кажется нормальным, что женщина после полового акта, в момент наивысшего удовлетворения, обнимает и прижимает к себе мужчину, мы усматриваем в этом выражение её благодарности и обещание покорности партнёру. Однако мы знаем также: именно первое половое сношение далеко не всегда приводит к такой реакции; очень часто оно приносит женщине разочарование, и та остаётся холодной, неудовлетворённой».

Боль от дефлорации сама по себе не решает дело. «Вряд ли боль сама по себе имеет такое большое значение; скорее дело здесь в чувстве нарциссической уязвлённости, которое возникает у женщины из-за разрушения её полового органа». Её ценность в собственных глазах понижается.

Добавляется разочарование от несовпадения реальности с детскими фантазиями. Половой акт в сознании женщины так долго ассоциировался со строжайшим запретом, что позже, став легальным, он «вообще не воспринимается ею как подлинный».

Но главное — фиксация на отце.

«Супруг никогда не бывает подлинным избранником женщины, он может быть только заместителем такого избранника: ведь первым объектом женской любви становится другой человек (обычно отец), супруг же, в лучшем случае, — вторым».

Мужчина получает удар по самолюбию. Он всегда лишь замена. И женщина может бессознательно мстить ему за то, что он — не отец.

В кабинете психоаналитика мы встречаем это сплошь и рядом. Пациентка жалуется, что муж «недостаточно хорош», хотя объективно он заботлив и надёжен. За этим стоит призрак отца, с которым никто не может сравниться.

Связь с комплексом кастрации и Эдиповым комплексом

Фрейд обращается к детскому развитию девочки, чтобы понять истоки этой враждебности.

«По опыту психоаналитической работы со многими женщинами-невротиками мы знаем, что все они в раннем детстве прошли через стадию, когда завидовали своему брату из-за того, что он обладает признаком мужественности, а себя из-за отсутствия такого признака чувствовали обделёнными».

Это стадия «зависти к пенису», часть комплекса кастрации. Девочка чувствует себя ущербной, обиженной. Иногда она пытается мочиться стоя, как брат, чтобы доказать равноправие.

Эта зависть порождает враждебность к мужчинам вообще. Позже, в норме, либидо девочки обращается к отцу. Она начинает желать ребёнка вместо пениса. Но осадок зависти и обиды остаётся.

«В ходе психоаналитической работы с уже упоминавшейся женщиной, которая всякий раз после полового акта проявляла агрессию по отношению к любимому мужу, мне удалось установить, что фаза «зависти к пенису» в данном случае предшествовала выбору объекта влечения. Лишь по завершении этой фазы либидо моей пациентки (тогда девочки) обратилось на отца, и она стала желать себе ребёнка вместо пениса».

Значит, архаическая враждебность может активироваться именно в момент сексуальной близости. Там, где женщина наиболее уязвима, она же и наиболее опасна.

Пример из практики: молодая женщина, недавно вышедшая замуж, испытывает приступы раздражения и злости на мужа именно после близости. Она не может понять, откуда это берётся. В ходе анализа выясняется, что за этим стоит ранняя зависть к старшему брату и обида на отца, который, как ей казалось, уделял брату больше внимания.

Фиксация на первом мужчине и «сексуальное рабство»

Фрейд объясняет, почему дефлорация создаёт такую сильную привязанность.

«Рассмотрев мотивы той парадоксальной реакции женщины на лишение её девственности, которая, что очевидно, сохраняется и в феномене фригидности, мы теперь можем сделать обобщающий вывод: незрелая сексуальность женщины должна разрядиться именно на том мужчине, который впервые знакомит эту женщину с сексуальным актом».

Вся мощь детских фиксаций, все нерастраченные эдипальные желания направляются на первого мужчину. Это создаёт особую зависимость. Но одновременно — и враждебность.

Вот почему табу девственности обретает смысл. Мужчина, который хочет длительных отношений, должен избежать этой опасности. Пусть кто-то другой примет на себя первый удар женской амбивалентности. А он получит уже «остывшую», «прирученную» женщину.

Фрейд замечает, что в цивилизованном обществе этот механизм смягчён, но не исчез.

«Тем не менее психоанализ возникающих в семейной жизни проблем учит нас тому, что мотивы, побуждающие женщину мстить за дефлорацию, не совсем угасли и в душевной жизни цивилизованной женщины».

Судьба женской холодности

Фригидность, по Фрейду, — не просто физиологическая проблема. Это сложный психический феномен.

«Фригидность, следовательно, зависит от тех же условий, что и происхождение невроза. Чем большую роль в сексуальной жизни женщины играет психический элемент, тем вероятнее, что фиксация либидо на отце даст ей силу сопротивляться потрясению от первого полового акта и что факт физического овладения ею не приведет к подавлению ее воли».

Холодность может быть способом сохранить верность отцу. Отказать мужу в том, что принадлежит только первому, идеальному объекту.

Фрейд делает наблюдение, которое многие терапевты узнают из своей практики.

«Я думаю, трудно не заметить, что очень часто женщина в первом браке остаётся фригидной и ощущает себя несчастной, но после вступления во второй брак превращается в нежную, дарящую счастье супругу. Происходит это потому, что негативная реакция на мужчину, архаическая по своему происхождению, уже, так сказать, исчерпала себя в отношениях с первым мужем».

Первый муж принимает на себя удар. Он становится мишенью для всей детской обиды и враждебности. Если отношения распадаются, второй муж получает уже освобождённую от этого груза женщину.

Сколько раз мы слышали истории: «С первым мужем было сплошное мучение, а со вторым я наконец-то стала счастливой». Фрейд даёт этому объяснение, которое не унижает женщину, а показывает глубинные механизмы психики.

Невозможность расстаться: месть как невидимая связь

Фрейд описывает ещё один феномен, знакомый каждому практику.

«Есть женщины, которые, казалось бы, целиком разорвали отношения со своими мужьями и, тем не менее, никак не могут расстаться с ними. Всякий раз, когда такая женщина пытается обратить свою любовь на другого мужчину, между ними двумя, как помеха, возникает образ первого мужа, уже не любимого».

Психоанализ показывает: такие женщины привязаны не любовью, а незавершённой местью.

«Они не могут освободиться от мужей, поскольку ещё не совершили мести над ними, но, как правило, не осознают своих мстительных побуждений».

Месть становится более прочной связью, чем любовь. Потому что она бессознательна и потому бесконечна.

Пациентка, которая год как развелась, но ежедневно проверяет соцсети бывшего мужа, злорадствует его неудачам и не может начать новые отношения. Она не хочет его возвращать. Но и отпустить не может. За этим — неотработанная обида, требующая сатисфакции.

Понимание женских страхов и неврозов

Многие женские проблемы в сексуальной сфере — фригидность, болезненность, отвращение — коренятся не в физиологии, а в бессознательной динамике. За ними стоит фиксация на отце, зависть к пенису, неотработанная враждебность. Задача аналитика — помочь пациентке осознать эти ранние слои, не обвиняя её и не торопя. Важно показать, что её холодность или раздражение — не дефект, а защита, которая когда-то имела смысл.

Анализ фиксации на «первом мужчине»

В работе с женщинами, которые не могут построить устойчивые отношения или постоянно возвращаются к травмирующим связям, стоит исследовать фигуру «первого». Не обязательно реального первого мужчины. Часто это отец, брат, идеализированный образ из детства. Понимание того, что нынешний партнёр всегда лишь заместитель, может ослабить власть этого архаического сценария. Интерпретация может звучать так: «Возможно, вы ищете в муже не мужа, а отца, и неизбежно разочаровываетесь, потому что он — другой человек».

Работа с враждебностью в паре

Многие супружеские конфликты питаются из источника, о котором партнёры не подозревают. Женщина может бессознательно мстить мужу за то, что он не отец. Или за то, что он посмел быть первым. Или просто за то, что он мужчина. Осознание этой динамики переводит конфликт из плоскости «ты плохой» в плоскость «во мне живёт старая боль, которую я приношу в наши отношения». Это не снимает ответственности, но меняет фокус.

Понимание феномена «второго брака»

Наблюдение Фрейда о том, что вторые браки часто счастливее первых, имеет практическое значение. Не всегда дело в том, что «первый был неудачный». Возможно, первый выполнил свою функцию — принял на себя удар архаической женской враждебности. Это знание может помочь и в терапии пар, где первый брак сохраняется, но отношения полны страдания. Иногда стоит исследовать, не является ли текущий конфликт отыгрыванием старой, не относящейся к мужу обиды.

Исследование «мести как связи»

Пациентки, которые не могут расстаться с бывшими партнёрами, хотя давно их не любят, нуждаются в особом внимании. За этим стоит нерешённая задача — завершить старую обиду, отомстить символически, выплакать детскую боль. Пока месть не совершена (в анализе, в символической форме), связь сохраняется. Задача аналитика — помочь найти безопасные способы выразить эту враждебность, отделив её от реального человека.

Вместо итога

«Табу девственности» — блестящий пример того, как психоанализ может пролить свет на самые тёмные углы человеческих отношений. Фрейд показывает, что в спальне цивилизованных людей, под покровом интимности, всё ещё звучат отголоски древних ритуалов. И что наш личный страх перед близостью, наша холодность и наши неразрывные связи с теми, кого мы уже не любим, питаются из того же источника — из детской эдипальной драмы и комплекса кастрации.

Чтобы продолжить исследование темы половых различий и их психических последствий, предлагаю обратиться к работе Фрейда «Некоторые психические следствия анатомического различия полов» (1925).