Зигмунд Фрейд «О некоторых невротических механизмах»

О статье

Продолжая планомерное изучение работ Фрейда, я добрался до его статьи 1922 года «О некоторых невротических механизмах при ревности, паранойе и гомосексуальности», которая связывает воедино три, казалось бы, разных феномена. Ревность, паранойя, гомосексуальность. Что между ними общего? Фрейд показывает: их объединяет бессознательный источник. Это неразрешённый эдипальный конфликт и страх перед отцовской фигурой. Три состояния предстают как разные модификации защиты от вытесненных гомосексуальных влечений, коренящихся в детстве.

Статья компактна, но плотно наполнена смыслами. Она даёт аналитику тонкий инструмент для дифференциальной диагностики. И для понимания того, как одна и та же бессознательная динамика может порождать столь разные клинические картины.

Три уровня ревности: от нормы к бреду

Фрейд начинает с неожиданного тезиса. Ревность — не обязательно патология. Это аффективное состояние, которое может быть совершенно нормальным.

«Ревность относится к аффективным состояниям, которые подобно печали можно охарактеризовать как нормальные».

Более того, если человек кажется совершенно свободным от ревности, это подозрительно. Скорее всего, она подверглась сильнейшему вытеснению и тем активнее действует в бессознательном.

Фрейд выделяет три слоя, или ступени, ревности.

Она состоит из боли от предполагаемой потери объекта любви, нарциссической обиды, враждебности к сопернику и самокритики. Это та ревность, которую знает каждый. Её интенсивность может варьироваться, но сама по себе она не выходит за рамки здоровой психики. Представьте мужчину, который узнаёт, что его жена флиртует с коллегой. Он испытывает боль, гнев, сомнения в себе. Это нормально. Немецкое слово Eifersucht (ревность) красноречиво: оно сплавлено из Eifer (усердие, пыл) и Sucht (страсть, мания). В самой этимологии заложен переход от нормы к патологии.

Этот слой питается из другого источника. Собственные бессознательные побуждения к неверности проецируются на партнёра.

«Он достигает такого облегчения, более того, оправдания перед своей совестью, если собственные побуждения к неверности проецирует на своего партнера».

Человек, который сам подавляет свои импульсы, находит облегчение, приписывая их другому. Проекция опирается на материал восприятия: бессознательные сигналы партнёра действительно могут давать повод для подозрений. Но масштаб ревности несоразмерен реальности.

Пример: мужчина, который сам испытывает влечение к другим женщинам, но жёстко его подавляет, начинает подозревать жену в неверности без всяких оснований. Он находит «доказательства» в её случайных взглядах и опозданиях. Проекция облегчает его совесть: теперь не он плохой, а она.

Самый тяжёлый слой. Здесь объектом фантазий о неверности становятся лица того же пола. Фрейд прямо говорит:

«Бредовая ревность соответствует перебродившей гомосексуальности».

Это классическая форма паранойи. Её формула у мужчины: «Я его не люблю, она его любит». Защита от гомосексуального импульса создаёт бредовую конструкцию, где жена оказывается влюблена в мужчину, которого бессознательно желает сам пациент.

Представьте пациента, убеждённого, что его жена спит с его лучшим другом. Никакие доказательства обратного не работают. За этим стоит вытесненное влечение к самому другу. Формула работает безотказно: «Я не люблю его (это неприемлемо), это она его любит».

Фрейд предупреждает: в клинической реальности эти слои смешаны. Бредовая ревность почти всегда включает в себя и нормальный, и проецируемый компоненты.

Паранойя как защита от гомосексуального влечения

Паранойя редко поддаётся аналитическому исследованию — пациенты просто не попадают в кабинет. Но те случаи, которые удаётся наблюдать, подтверждают общую логику. В центре параноидного бреда — фигура преследователя. И этим преследователем становится самый любимый человек того же пола.

«Поскольку мы знаем, что у параноика преследователем становится как раз самый любимый человек того же пола, возникает вопрос, откуда берется эта инверсия аффекта, и напрашивающийся ответ состоял бы в том, что всегда имеющаяся амбивалентность чувств закладывает основу для ненависти, а невыполнение любовных требований ее усиливает».

Изначальная любовь не находит ответа или наталкивается на запрет. Неудовлетворённость усиливает ненависть, которая была всегда рядом. Так преследователь рождается из любимого.

Фрейд уточняет механизм проекции при паранойе. Пациент проецирует не куда попало, а туда, где действительно есть с чем резонировать.

«Они проецируют, так сказать, не наобум, не туда, где нет ничего похожего, а руководствуются своим знанием бессознательного и перемещают на бессознательное других внимание, которого они лишают собственное бессознательное».

Параноик — тонкий психолог чужого бессознательного, потому что его собственное переполнено вытесненным.

В классификации паранойи можно выделить несколько форм, и все они связаны с защитой от гомосексуального влечения:

• Бред преследования: «Я не люблю его — он ненавидит меня». Любовь превращается в преследование.
• Эротомания (бред любви): «Я не люблю его — это она любит меня» (или наоборот). Или другой вариант: «Я не люблю его — я люблю только её», с гипертрофированной гетеросексуальностью.
• Бред ревности: «Я не люблю его — это она его любит» (уже разобрано выше).
• Бред величия: «Я не люблю никого — я люблю только себя». Полный отказ от объектной любви, уход в нарциссическое всемогущество.

Бред преследования: «Я не люблю его — он ненавидит меня». Любовь превращается в преследование.

Эротомания (бред любви): «Я не люблю его — это она любит меня» (или наоборот). Или другой вариант: «Я не люблю его — я люблю только её», с гипертрофированной гетеросексуальностью.

Бред ревности: «Я не люблю его — это она его любит» (уже разобрано выше).

Бред величия: «Я не люблю никого — я люблю только себя». Полный отказ от объектной любви, уход в нарциссическое всемогущество.

Гомосексуальность как фиксация на эдипальной фазе

Третий феномен, рассматриваемый в статье, — гомосексуальность. Фрейд признаёт роль органического фактора, но настаивает: это не освобождает от изучения психических процессов.

«Признание органического фактора гомосексуальности не освобождает нас от обязанности изучить психические процессы при его возникновении».

Типичный механизм формирования: мальчик, сильно фиксированный на матери, после пубертата совершает переворот. Он идентифицируется с матерью и начинает искать объекты любви, в которых может найти себя самого.

«Он высматривает объекты любви, в которых он может найти себя заново, которые он тогда хотел бы любить так, как его любила мать».

Это нарциссический выбор. Часто условием любви становится возраст: объекты должны быть того возраста, в котором у мальчика произошла эта перемена.

Фрейд перечисляет факторы, способствующие такому исходу:

1. Фиксация на матери, затрудняющая переход к другим женщинам.
2. Нарциссическая склонность — выбирать похожего на себя проще.
3. Высокая оценка мужского органа и неспособность принять его отсутствие у женщины. Презрение к женщине часто коренится в открытии, что у неё нет пениса.
4. Страх перед отцом, избегание конкуренции с ним.

Фиксация на матери, затрудняющая переход к другим женщинам.

Нарциссическая склонность — выбирать похожего на себя проще.

Высокая оценка мужского органа и неспособность принять его отсутствие у женщины. Презрение к женщине часто коренится в открытии, что у неё нет пениса.

Страх перед отцом, избегание конкуренции с ним.

Но есть и другой, менее известный механизм. Фрейд описывает случаи, где гомосексуальность возникает из преодолённого соперничества. В раннем детстве мальчик испытывает сильную ревность к брату или сопернику. Желание смерти, враждебность. Под влиянием воспитания и бессилия эти импульсы вытесняются. И происходит удивительная трансформация: ненавистный соперник становится первым объектом любви.

«Прежние соперники теперь становились первыми гомосексуальными объектами любви».

Это полный эквивалент паранойи, только с обратным знаком: там любимый становится преследователем, здесь ненавистный — любимым.

Пример из жизни, знакомый многим: мать хвалит другого мальчика, ставит его в пример. Вспышка ревности. А затем, после короткой фазы острой вражды, этот мальчик становится объектом восхищения и любви. Так агрессия, не найдя выхода, превращается в свою противоположность.

Фрейд замечает, что этот новый механизм может сочетаться с типичными условиями. Иногда перемена происходит именно после того, как мать похвалила другого. Соперник активирует нарциссический выбор и становится объектом любви.

Дифференциальная диагностика ревности

Столкнувшись с жалобой на ревность, аналитик должен определить, с каким слоем он имеет дело. Нормальная ревность доступна работе через горевание и укрепление самооценки. Проецируемая требует исследования собственных вытесненных импульсов пациента. Бредовая сразу указывает на гомосексуальную подоплёку и требует совершенно иной стратегии — здесь мы ближе к психотическому регистру.

Например, пациент жалуется, что жена ему изменяет. Если он предоставляет конкретные факты и способен сомневаться, это нормальный уровень. Когда фактов нет, но он уверен, основываясь на своих чувствах, — возможно, проекция. Если он убеждён, что жена спит с его другом, и никакие доводы не действуют, — это бред, и нужно думать о гомосексуальном компоненте.Ког

Понимание структуры паранойи

Бред преследования, эротомания, бред ревности, бред величия — всё это вариации защиты от гомосексуального влечения. Понимание этого позволяет аналитику не пугаться странных конструкций пациента, а видеть за ними логику бессознательного. Параноик не просто болен — он защищается от непереносимого. Вместо того чтобы спорить с бредом, можно исследовать его структуру и ту любовь, которую он скрывает.

Гомосексуальность как исход конфликта

Фрейд рассматривает гомосексуальность не как болезнь, а как сложный исход детских конфликтов. Для терапии это означает: не нужно «исправлять» ориентацию. Задача — исследовать те фиксации и страхи, которые привели к такому выбору. Освобождение от невротических наслоений может сделать гомосексуальность менее конфликтной, даже если сама ориентация не меняется. Важно также различать разные механизмы: за гомосексуальностью одного пациента стоит идентификация с матерью, другого — преодолённое соперничество, третьего — нарциссический выбор. Каждый случай требует индивидуального понимания.

Вместо заключения

Статья «О некоторых невротических механизмах при ревности, паранойе, и гомосексуальности» 1922 года — блестящий образец клинического мышления Фрейда. Три разных феномена он сводит к единому знаменателю: защите от вытесненных гомосексуальных влечений, коренящихся в эдипальном конфликте. Это даёт аналитику карту для навигации в самых запутанных и тяжёлых случаях. И напоминает: за любым симптомом стоит живая человеческая драма, разыгравшаяся в раннем детстве.

Чтобы перейти от этих общих механизмов к конкретному, почти гротескному клиническому случаю, где те же динамики проявились в историческом персонаже, предлагаю обратиться к работе Фрейда «Невроз дьявола в семнадцатом веке» (1923).