Зигмунд Фрейд «Сопротивление психоанализу»

Сопротивление психоанализу: почему человечество ведёт себя как невротик на кушетке

Представьте, что вы приходите к врачу с болью, которую не можете объяснить. Врач выслушивает вас и говорит: «Ваши симптомы имеют смысл. Они связаны с тем, о чём вы давно забыли». И вместо благодарности вы чувствуете ярость. Вам хочется вскочить и уйти. Вы обвиняете врача в шарлатанстве, в цинизме, в том, что он выдумывает нелепые теории. Именно так — по мнению Зигмунда Фрейда — человечество в целом отреагировало на психоанализ. Статья «Сопротивление психоанализу» (1925) — это не ответ критикам. Это клинический диагноз целой культуре.

Сопротивление психоанализу как коллективный невроз

Фрейд задаёт вопрос, который редко звучит в научных спорах. Почему самые яростные возражения против психоанализа всегда были нелогичными? Почему оппоненты, обычно сдержанные в академической полемике, здесь теряли самообладание?

Ответ, который он предлагает, переворачивает привычную оптику. Сопротивление психоанализу — не интеллектуальная позиция. Это эмоциональная реакция. И работает она точно так же, как сопротивление пациента в кабинете аналитика.

«Сильнейшие сопротивления психоанализу были не интеллектуального рода, а происходили из эмоциональных источников».

Фрейд формулирует это с почти дерзкой простотой: «Люди в массе относятся к психоанализу так, как к нему относится в отдельности невротик». Общество, столкнувшееся с психоаналитическими идеями, ведёт себя как пациент, которому предъявили вытесненный материал. Та же защита. Та же ярость. То же желание уничтожить того, кто говорит правду.

Практический пример. Представьте, что вы работаете с пациентом, который годами жалуется на «плохих партнёров». Вы мягко замечаете: «Мне кажется, вы выбираете людей, которые напоминают вам вашу мать». Пациент вспыхивает: «Это абсурд! При чём здесь моя мать? Вы просто повторяете свои догмы». Он не спорит с фактами. Он защищается от чувства, которое эти факты пробуждают. Именно эту динамику Фрейд обнаружил на уровне целой культуры.

Инфантильная сексуальность и вытеснение как источник сопротивления

Что же именно задело общество так сильно? Фрейд перечисляет несколько идей, которые вызвали особенно ожесточённую реакцию.

Сексуальность как движущая сила культуры

Первая причина — центральное место, которое психоанализ отводит сексуальным влечениям. Фрейд показывает, что невротические симптомы — это искажённое замещение неудовлетворённых сексуальных желаний. Но он идёт дальше. Те же влечения, перенаправленные на иные цели, становятся двигателем культурного развития.

Противники обвинили психоанализ в «пансексуализме». Однако, как отмечает Фрейд, теория влечений всегда была дуалистической — наряду с сексуальными влечениями существуют влечения к самосохранению, а позднее — Эрос и влечение смерти. Это не помешало нападкам. Культура, построенная на обуздании влечений, не желает слышать о том, что эти влечения существуют.

«Горе нам, если они сумеют вырваться на свободу; трон опрокинется, владычицу затопчут. Общество понимает это и не желает, чтобы об этом говорили».

Миф об асексуальном детстве

Вторая причина оказалась ещё более болезненной. Психоанализ разоблачил миф об асексуальном детстве. Фрейд доказал: ребёнок с первых лет жизни имеет сексуальные запросы и совершает сексуальные действия. Апогеем этого развития становится Эдипов комплекс — чувственная привязанность к родителю противоположного пола и ревность к родителю своего пола.

«В этом так легко убедиться, что нужно было очень постараться, чтобы этого не заметить. По существу эту стадию развития прошёл каждый человек, но впоследствии старательно вытеснил воспоминания о ней и обо всём позабыл».

Практический пример. Взрослый мужчина, успешный и уверенный, с трудом выдерживает моменты, когда его начальник (старший мужчина) проявляет к нему расположение. Он чувствует тревогу и вину. В анализе выясняется: в детстве он бессознательно желал «победить» отца и занять его место рядом с матерью. Теперь любая близость с авторитетным мужчиной активирует вытесненный конфликт. Он не помнит своих детских желаний — но тело и психика помнят.

Фрейд делает вывод, который объясняет масштаб сопротивления: взрослые не хотят, чтобы им напоминали о детских переживаниях, которых они теперь стыдятся.

Нарциссическая рана: третий удар по человечеству

Фрейд вписывает сопротивление психоанализу в широкий контекст. Он напоминает о трёх ударах, которые наука нанесла по человеческому самолюбию.

Космологический удар нанёс Коперник. Человечество узнало, что Земля — не центр Вселенной. Биологический удар нанёс Дарвин. Человек оказался родственником животных, а не венцом творения. Психологический удар наносит психоанализ. Он открывает, что сознательное «Я» — не хозяин в собственном доме. Значительная часть душевной жизни протекает бессознательно, вне контроля и осознания.

«Психоаналитические представления о распределении полномочий между сознательным Я и могущественным бессознательным больно уязвляют эгоистические чувства людей, унижая их в психологическом смысле так же, как теория происхождения видов унизила их в биологическом смысле, а давние открытия Коперника — в смысле космологическом».

Практический пример. Пациентка, которая считает себя рациональным и контролирующим человеком, обнаруживает, что её «случайные» опоздания на важные встречи — не случайность. Они выражают бессознательное сопротивление успеху. Осознание этого факта вызывает у неё не облегчение, а стыд и гнев. Её нарциссическая иллюзия о тотальном самоконтроле разрушена. Именно эту рану психоанализ наносит каждому — и именно поэтому ему так яростно сопротивляются.

Внешние факторы сопротивления психоанализу

Фрейд не ограничивается эмоциональными причинами. Он честно указывает на обстоятельства, которые затрудняют принятие психоанализа, не будучи связанными с вытеснением.

Положение между медициной и философией

Психоанализ оказался в неудобном положении. Медики, воспитанные на материализме и анатомии, не желали принимать всерьёз психические факторы. Философы, привыкшие работать с абстракциями, не могли признать существование бессознательных психических актов.

«Медики считают его пустым измышлением и не желают верить в то, что он, подобно любой другой естественной науке, основан на тщательном и трудоёмком анализе эмпирических фактов; философы, соразмеряющие его со своими мудрёными умственными построениями, считают неверными его исходные тезисы».

Философ, владеющий лишь методом самосозерцания, не может наблюдать явления, которые привели аналитика к идее бессознательного. Навязчивые представления, бредовые идеи, сновидения — всё это требует клинического опыта, которого у него нет.

Сложность практического освоения

Ещё один фактор — внешний. Невозможно составить мнение о психоанализе, не испытав его на себе или не применяя его на практике. А для применения нужно освоить сложную технику. До 1920 года, когда открылась Берлинская психоаналитическая клиника с учебным отделением, психоаналитическое образование оставалось малодоступным.

Еврейское происхождение основателя

Фрейд завершает статью вопросом, который требует осторожности. Не способствовало ли враждебности к психоанализу то, что его автор — еврей, никогда не скрывавший своего происхождения? Он не утверждает это как факт. Он лишь указывает на возможность. В контексте эпохи, когда антисемитизм был обыденностью, это замечание звучит с горечью.

Клиническое сопротивление и сопротивление психоанализу: сходство и различие

Фрейд проводит параллель, которая может показаться провокационной. Сопротивление психоанализу в культуре и сопротивление пациента в кабинете — одно и то же явление? Не совсем.

Клиническое сопротивление — это сопротивление конкретного человека против конкретных интерпретаций, которые задевают его вытесненные конфликты. Оно неизбежно. Оно является материалом для анализа. Аналитик не борется с ним — он его исследует.

Сопротивление психоанализу как культурный феномен — это коллективная реакция. Общество защищается от идей, которые разрушают его иллюзии о себе. Эта защита принимает формы насмешек, морального возмущения, обвинений в безнравственности.

Различие — в масштабе. Сходство — в механизме. И там, и здесь работает вытеснение.

Практические выводы для психоаналитической терапии

Что даёт эта статья практикующему аналитику?

Сопротивление — не помеха, а материал

Первое и главное. Сопротивление пациента — не досадная преграда на пути к «настоящей» работе. Это сама работа. Фрейд показывает: сопротивление указывает на то, что мы приблизились к чему-то значимому. Чем сильнее сопротивление, тем ближе мы к вытесненному ядру.

Не бороться, а анализировать

Задача аналитика — не сломить сопротивление, а сделать его видимым для пациента. Когда пациент опаздывает, забывает об оплате, переводит тему — всё это не случайности. Это проявления сопротивления. Аналитик помогает пациенту увидеть их и задаться вопросом: «Что именно мне не хочется знать?»

Терпение и отсутствие полемики

Фрейд предостерегает от споров с сопротивлением. Бесполезно доказывать пациенту, что его интерпретация неверна. Сопротивление не поддаётся логическим аргументам. Оно поддаётся только терпеливой, последовательной аналитической работе. То же самое относится к критикам психоанализа в культуре: спорить с ними — значит принимать их правила игры.

Понимание границ психоанализа

Статья напоминает: психоанализ — не панацея. Фрейд признаёт, что психоанализ не может дать исчерпывающую картину мира. Он называет его «психологией Оно». Для полной картины нужно дополнить её психологией Я. Это честное признание границ — признак зрелости мысли, а не слабости.

Критический взгляд: что «Сопротивление психоанализу» оставляет за кадром

Рецензия не может быть панегириком. И у этой статьи Фрейда есть слабые места.

Первое. Фрейд не проводит различия между обоснованной критикой и иррациональным сопротивлением. Он склонен объяснять любую критику психоанализа вытеснением. Но разве все возражения против психоанализа — обязательно вытеснение? Разве не может быть научных, методологических, этических претензий, которые не сводятся к эмоциональной защите?

Второе. Аргумент о «сопротивлении как доказательстве правоты» опасен. Если любая критика объявляется сопротивлением, теория становится нефальсифицируемой. Американский невролог Израэль Розенфилд назвал это выражением «невыносимой нарциссической самонадеянности». И в этом упрёке есть доля истины.

Третье. Фрейд почти не касается внутренних сопротивлений — тех, что исходят от самих психоаналитиков. Он упоминает расколы с Юнгом и Адлером, но не анализирует их как форму сопротивления внутри движения. Эта тема станет центральной для более поздних исследователей.

Как «Сопротивление психоанализу» меняет читателя

Эта статья меняет оптику. После её прочтения вы начинаете замечать сопротивление повсюду. В себе. В других. В культуре.

Кому она необходима в первую очередь? Практикующим аналитикам — как напоминание о том, что сопротивление пациента не является чем-то исключительным. Это норма. Это материал. Начинающим терапевтам — как защита от иллюзии, что «хорошая интерпретация» будет принята с благодарностью. Думающим пациентам — как возможность увидеть, что их сопротивление против терапии имеет смысл и заслуживает исследования, а не подавления. Философам и культурологам — как документ, фиксирующий момент, когда психоанализ осознал себя не только клинической практикой, но и теорией культуры.

Статья оставляет сложное чувство. Интеллектуального возбуждения — от изящества аргументации. Грусти — от осознания того, как мало изменилось за сто лет. Психоанализ по-прежнему вызывает ярость. Люди по-прежнему сопротивляются правде о себе. И, возможно, главный инсайт, который остаётся с читателем, таков: сопротивление — не враг понимания. Это его тень. Оно всегда рядом. Оно всегда сигнализирует о том, что мы приблизились к чему-то настоящему.

Фрейд не предлагает избавиться от сопротивления. Он предлагает научиться его слышать.

Следующая работа для прочтения и изучения: статья Зигмунда Фрейда «О детских теориях сексуальности» (1908), в которой он исследует, как дети сами создают объяснения сексуальности — и почему эти теории вытесняются взрослыми.