Зигмунд Фрейд «О детских теориях сексуальности»

Почему дети врут про аиста: о детских теориях сексуальности и их судьбе

Ребёнок четырёх лет спрашивает мать: «Откуда взялся этот малыш?» Мать улыбается и отвечает: «Аист принёс». Ребёнок замолкает. Он не верит. Он видел, как у соседки рос живот. Он слышал, как родители шептались за стеной. Он уже построил свою теорию — наивную, гротескную, но содержащую фрагмент правды. Пройдёт двадцать лет, и эта теория вернётся. Уже не как детская фантазия, а как симптом. Статья Зигмунда Фрейда «О детских теориях сексуальности» (1908) — исследование того, как детские фантазии становятся фундаментом взрослых неврозов.

О детских теориях сексуальности: главный парадокс Фрейда

В 1908 году Зигмунд Фрейд публикует статью, которая вызывает скандал. Её название — «О детских теориях сексуальности». Тезис, который он выдвигает, звучит как провокация. Дети — не невинные ангелы, лишённые сексуальности. Напротив, в возрасте трёх–пяти лет они активно исследуют сексуальные вопросы.

Они создают собственные теории. Эти теории ошибочны. Но содержат фрагмент истины. Фрейд совершает радикальный шаг. Он утверждает: ребёнок — маленький исследователь. Он строит наивные и «гротескные» гипотезы о рождении, различии полов и сексуальных отношениях родителей.

Почему? Потому что не получает взрослых ответов. Взрослые отделываются сказками. Они уклоняются. Они наказывают за любопытство. И тогда ребёнок строит свою собственную картину мира.

Практический пример. Отец замечает, что его пятилетний сын проявляет необычный интерес к беременной соседке. Мальчик спрашивает: «А как ребёнок выходит?» Отец отвечает: «Врач достаёт». Мальчик задумывается. Через день он говорит сестре: «Я знаю, детей вырезают из живота. Как волка в Красной Шапочке». Это не случайная фантазия. Это попытка объяснить загадку через доступные образы.

Фрейд предупреждает: не стоит недооценивать детскую мысль. Она работает непрерывно. Она ищет ответы. Если взрослые не дают их, ребёнок создаёт свои. Эти теории — не ошибки. Это компромиссные образования. В них отражаются реальные влечения — фаллические, анальные, садистические. И реальные конфликты — Эдипов комплекс, комплекс кастрации.

Инфантильное сексуальное исследование: ребёнок как маленький учёный

Откуда берётся детское любопытство? Фрейд отвечает: не из врождённой тяги к причинно-следственным связям. Его пробуждают эгоистические влечения. Толчок — появление нового ребёнка.

Ребёнок чувствует угрозу. Он теряет исключительное положение. Он задаётся вопросом: откуда взялся этот конкурент?

«Стремление детей к знанию, как правило, пробуждается не спонтанно, не из-за врожденной потребности в понимании причинно-следственных связей, но под влиянием завладевающих ими себялюбивых влечений, когда они сталкиваются с фактом появления нового ребенка.»

Ребёнок начинает исследование. Он наблюдает. Он задаёт вопросы. Он получает уклончивые ответы или выговоры. Тогда он строит свои теории. Фрейд называет их «типичными». Они повторяются у разных детей. Они не случайны.

Три источника материала

Фрейд перечисляет три источника, из которых он черпает данные. Первый — прямое наблюдение за детьми. Но этот источник ограничен. Взрослые не считают детей способными к сексуальной активности. Они подавляют попытки ребёнка высказаться на эту тему.

Практический пример. Мать замечает, что её четырёхлетняя дочь играет с куклой «в доктора». Девочка осматривает куклу, заглядывает под платье. Мать испытывает неловкость. Она прерывает игру. Но девочка не отступает. Она повторяет снова и снова. Это не каприз. Это исследование. Она пытается понять, чем отличается её тело от тела брата.

Второй источник — сообщения взрослых невротиков. Они рассказывают о том, что осознанно помнят о своём детстве. Но эти воспоминания могут быть сфальсифицированы. Они могут быть придуманы «задним числом».

Третий источник — умозаключения и конструкции. Они выявляются в результате психоаналитической работы. Этот источник вызывает наибольшие возражения. Но Фрейд настаивает: всякий, кто знаком с психоаналитической техникой, относится к её результатам с большим доверием.

Типичные детские сексуальные теории

Фрейд выделяет три главные теории, которые создают дети. Они наивны. Они гротескны. Но в каждой есть зерно истины.

«Эти ложные теории… все имеют одну примечательную особенность. Хотя они принимают самые гротескные формы, каждая из них все же содержит часть правды.»

Теория первая: у всех есть пенис

Ребёнок не учитывает половых различий. Мальчик приписывает всем — включая девочек и женщин — наличие пениса. Это не случайность. Пенис — ведущая эрогенная зона. Он центр возбуждения. Его высокая оценка отражается в неспособности представить себе подобную личность без этой части тела.

«Когда маленький мальчик впервые видит гениталии своей сестренки… мальчик не констатирует факт отсутствия члена, а, как правило, говорит, словно бы утешая девочку: «Он… пока еще маленький; но когда она станет большой, он тоже вырастет».»

Эта теория не исчезает. У взрослого гомосексуала она сохраняется. Женщина без пениса остаётся невозможным сексуальным объектом. Она вызывает ужас, а не желание.

Девочка реагирует иначе. Она видит пенис брата. Она чувствует зависть. Она пытается мочиться стоя. Она говорит: «Лучше бы я была мальчиком». Это не каприз. Это реакция на ощущение ущербности.

Практический пример. Пациент, мужчина 35 лет, жалуется на отсутствие влечения к жене. В анализе выясняется: в детстве он застал мать обнажённой. Он увидел отсутствие пениса. Это вызвало ужас. Теперь любая женщина, напоминающая мать, бессознательно воспринимается как «изувеченная». Влечение блокируется.

Теория вторая: клоакальная теория рождения

Ребёнок не знает о существовании вагины. Он верит: младенец выходит через задний проход. Ребёнок появляется на свет подобно испражнениям. Эта теория кажется абсурдной. Но она логична для детской психики. Анальная эротика активна. Испражнение — источник удовольствия. Ребёнок ещё не испытывает брезгливости.

«Ребенок появляется на свет подобно испражнениям, калу… в таком случае есть своя логика в том, что ребенок не принимает в расчет мучительную привилегию женщины — способность рожать детей.»

Если дети рождаются через задний проход, то и мужчина может рожать. Мальчик воображает, будто и сам способен на это. Это не фемининность. Это анальный эротизм в действии.

Фрейд приводит пример маниакальной больной. Она подводит врача к кучке кала. Она смеётся. Она говорит: «Вот ребёнок, которого я сегодня родила». Это не бессмыслица. Это регрессия к детской клоакальной теории.

Практический пример. Пациентка, страдающая от хронических запоров, в анализе вспоминает: в детстве она верила, что дети выходят через задний проход. Она боялась, что «выпустит» брата или сестру в туалете. Теперь запор — бессознательный запрет на «рождение» через анус. Симптом кодирует детскую теорию.

Теория третья: садистическая концепция коитуса

Ребёнок становится свидетелем сексуального сношения родителей. Он воспринимает его как насилие. Сильный нападает на слабого. Отец причиняет боль матери. Крики, стоны, движения — всё истолковывается как борьба.

«Дети приходят к одному и тому же, можно сказать, садистическому пониманию коитуса, то есть видят в нем нечто такое, что более сильная сторона насильственно совершает с более слабой.»

Эта теория подкрепляется случайными наблюдениями. Пятна крови на простынях. Крики за стеной. Ссоры родителей. Всё подтверждает: секс — это насилие.

Фрейд замечает: дети, которые так думают, часто сравнивают коитус с дракой. Драка знакома им по опыту. Она тоже включает компонент сексуального возбуждения. Так садистическая теория становится мостом между наблюдением и фантазией.

Практический пример. Пациент, мужчина 40 лет, страдает от сексуальной дисфункции. В анализе выясняется: в детстве он слышал, как родители занимались сексом. Мать стонала. Он решил: отец делает ей больно. Теперь любое сексуальное возбуждение сопровождается бессознательным чувством вины. Он не может причинять «боль» партнёрше. Влечение блокируется.

Судьба детских теорий: вытеснение и возвращение

Что происходит с этими теориями? Они не исчезают. Они вытесняются. Ребёнок забывает свои фантазии. Но они продолжают жить в бессознательном. Они формируют фундамент взрослых неврозов.

«Знание детских сексуальных теорий и того, каким образом они формируются в мышлении детей… в первую очередь необходимо для понимания самих неврозов, в рамках которых эти детские теории не только сохраняют силу, но и оказывают определяющее влияние на формирование симптомов болезни.»

Симптом — это зашифрованная детская теория. Она возвращается в искажённой форме. Она требует расшифровки.

Вытеснение как защита от невыносимого знания

Почему детские теории вытесняются? Потому что они вступают в конфликт с запретами взрослых. Ребёнок получает выговор за любопытство. Ему говорят: «Это неприлично». Он чувствует стыд. Он отказывается от своих исследований. Но знание не исчезает. Оно уходит в бессознательное.

«Тут-то и возникает у них первый повод для появления внутреннего «психического конфликта», поскольку мнения, инстинктивно предпочитаемые ими, но «неправильные» по мнению взрослых, вступают в противоречие с другими мнениями — теми, что, наоборот, поддерживаются авторитетом «больших».»

Этот конфликт — ядро невроза. Он порождает расщепление психики. Одно мнение становится сознательным. Другое — вытесняется. Так формируется психический комплекс.

Возвращение вытесненного в симптомах

Вытесненное возвращается. Оно не исчезает бесследно. Оно проявляется в симптомах. За тревогой, фобией, навязчивостью стоит забытая детская теория.

Практический пример. Пациентка, страдающая от агорафобии, боится выходить из дома. В анализе выясняется: в детстве она верила, что дети появляются через задний проход. Она боялась «родить» на улице. Теперь страх выхода — бессознательный страх «рождения» в публичном месте. Симптом кодирует детскую клоакальную теорию.

Сексуальное просвещение и его провал

Фрейд касается темы просвещения. Он показывает: дети не удовлетворяются сказками про аиста. Они чувствуют обман. Они теряют доверие к взрослым. Они начинают скрывать свои исследования.

«Дети отвергают теорию аиста и… после этого первого обмана и своего отказа поверить в него они начинают взращивать в себе недоверие к взрослым, у них формируется представление о каких-то запретных вещах, которые «большие» от них скрывают.»

Фрейд приводит пример. Трёхлетний мальчик, услышав про аиста, убегает к пруду. Он хочет увидеть детей в воде. Другой мальчик говорит: «Детей приносит не аист, а серая цапля». Это не наивность. Это попытка исправить ложь взрослых.

Позже, в возрасте десяти–одиннадцати лет, дети получают новую информацию. Они делятся ею друг с другом. Но эти разъяснения часто смешаны с ложными сведениями. Они не устраняют пробелы. Они лишь пробуждают вытесненные стремления. Отсюда — неблагоприятный приговор воспитателей: сексуальное просвещение «портит» детей.

Практические выводы для психоаналитической терапии

Что даёт эта статья аналитику?

Симптомы — это зашифрованные детские теории

Первый вывод. Симптом — не случайность. Он кодирует детскую теорию. За тревогой, фобией, навязчивостью стоит забытая фантазия. Задача аналитика — расшифровать её. Не «убрать» симптом, а понять его послание.

Работа с комплексом кастрации и завистью к пенису

Второй вывод. Комплекс кастрации и зависть к пенису — не мифы. Они реальны. Они формируют взрослую сексуальность. Аналитик помогает пациенту осознать эти детские переживания. Это снимает их власть над взрослой жизнью.

Анализ садистических фантазий

Третий вывод. Садистические фантазии — не патология. Они нормальны для детской психики. Они возникают из наблюдения за родительским коитусом. Аналитик не осуждает. Он исследует. Он помогает пациенту отделить детскую фантазию от взрослой реальности.

Анальная эротика и клоакальная теория

Четвёртый вывод. Анальная эротика — не «извращение». Она — нормальная стадия развития. Клоакальная теория рождения — её проявление. Аналитик работает с этими темами без стыда. Он помогает пациенту интегрировать вытесненные аспекты.

Критический взгляд: что Фрейд оставляет за кадром

Рецензия не может быть панегириком. У статьи есть слабые места.

Первое. Фрейд опирается на сообщения взрослых невротиков. Он сам признаёт: эти сообщения могут быть сфальсифицированы. Он не приводит развёрнутых клинических примеров. Читатель вынужден верить на слово.

Второе. Фрейд анализирует преимущественно мальчиков. Он признаётся: «речь пойдёт о сексуальном развитии только одного из полов — мужского». Женская сексуальность остаётся на периферии. Это сужает картину.

Третье. Фрейд игнорирует культурные различия. Он говорит о «типичных» детских теориях. Но воспитание, среда, эпоха влияют на их содержание. Универсальность его выводов остаётся под вопросом.

Четвёртое. Фрейд не различает фантазию и реальность. Он утверждает, что дети наблюдают коитус родителей. Но как часто это происходит в реальности? Возможно, речь идёт о фантазиях, а не о наблюдениях. Эта грань остаётся размытой.

Как эта статья меняет читателя

Эта работа меняет оптику. После её прочтения вы начинаете слышать в детских вопросах не каприз, а исследование. Вы видите в симптомах не случайность, а зашифрованное послание. Вы понимаете: ребёнок, которым вы были, продолжает жить в вас.

Кому она необходима? Практикующим аналитикам — как напоминание о том, что симптомы уходят корнями в детские теории. Начинающим терапевтам — как защита от иллюзии, что дети «не думают о сексе». Думающим пациентам — как возможность увидеть в своих страхах отголоски детских фантазий. Родителям — как призыв отвечать на детские вопросы честно, не отделываясь сказками про аиста.

Статья оставляет сложное чувство. Интеллектуального возбуждения — от изящества аргументации. Грусти — от осознания того, как рано формируются наши неврозы. Желания спорить — с Фрейдом, с его методом, с его выводами.

Главный инсайт, который остаётся с читателем: дети знают больше, чем мы думаем. И то, что они знают, продолжает определять нашу жизнь.

Следующая работа для прочтения и изучения: статья Зигмунда Фрейда «Семейный роман, сочиняемый невротиками» (1909), в которой он исследует, как дети переписывают историю своего происхождения, чтобы справиться с разочарованием в родителях.