Арон Белкин «Запах денег»

«Запах денег»: болезнь, о которой молчат даже врачи

Представьте человека с хорошей зарплатой и аккуратной квартирой. В субботу он объезжает четыре магазина ради сковороды дешевле на двести рублей. Три часа дороги и бензин съедают вдвое больше, чем он сэкономил, но вечером он чувствует себя победителем. Через час накатывает глухая тоска, и объяснить её он не умеет. Такие сцены и разбирает книга «Запах денег» Арона Белкина.

Белкин назвал бы это симптомом, причём не в переносном смысле. Мы привыкли считать деньги калькулятором: удобный инструмент, ничего личного. Белкин смотрит иначе. Для него деньги — сила, которая вселяется в психику и перестраивает её изнутри. Я прочитал книгу как практикующий аналитик и ниже покажу, где она бьёт точно, где промахивается и кому её стоит открыть первым.

Что за книга «Запах денег» и почему её написал не экономист

«Запах денег» книга, которая вышла в 1999 году, когда Россия меняла не только строй, но и богов. Автор — профессор Арон Белкин, психоаналитик, президент Русского психоаналитического общества. Белкин превращает психоанализ из закрытого клуба в разговор о кошельке. Начинается всё с неловкой сцены.

Центр психоэндокринологии, которым занимался Белкин, начал тихо умирать, и спасти его могли только спонсоры. Автор обходил московские офисы, просил, получал отказы и уходил в приподнятом настроении: от этих людей исходила такая энергия, что отказ почти не огорчал. Потом роли поменялись. Уже не он бегал за ними, а они искали у него помощи. Так появилась идея болезни, которой нет в учебниках.

Жанр автор определяет скромно: психологические этюды, написанные легко и живо для широкого читателя. Шесть глав ведут от «зловещей тайны Фрейда» через вопрос «Мог ли Хрущёв стать новым русским?» к играм, игрокам и предварительным итогам. В конце лежит словарь терминов, так что специальная подготовка не нужна. Среди книг о психологии денег «Запах денег» выделяется именно форматом.

Первые две главы работают как разбег. В первой Белкин ищет в трудах Фрейда психологию денег и обнаруживает странное: основатель психоанализа обходит тему стороной. Тогда автор идёт к биографам. По Питеру Дракеру, Фрейд мифологизировал собственное прошлое: придумал себе полуголодную юность и притеснения на национальной почве. Во второй главе Белкин сопоставляет нынешнюю денежную лихорадку со временем, когда люди его поколения верили в коммунизм без денег, и листает пожелтевший журнал «Коммунист» за 1961 год.

Главная гипотеза: деньги как болезнь, а не инструмент

Основной тезис «Запаха денег» звучит как вызов здравому смыслу: деньгами можно заболеть, как заболевают любовью или азартом. «Эта болезнь не упоминается ни в медицинской литературе, ни в приватном профессиональном общении», пишет Белкин. Она есть, добавляет он, и мы носим её в себе. Так ли это? Посмотрим, как автор строит доказательство.

Болезнь у него идёт двумя фазами. Сначала эйфория: ощущение всемогущества, рост агрессии, тяга к острому и запретному. Потом тревога: вчерашний мот становится скрягой, а жалобы на безденежье звучат одинаково у богатых и бедных. Это состояние Белкин называет антинарциссизмом. Та же кичливость, только в роли самого несчастного.

Доказательства в «Запахе денег» клинические и бытовые. Один пациент, ныне почтенный бизнесмен, на заре карьеры занимался рэкетом и рассказывал о крови бесстрастно. Другой каждый вечер снимал номер-люкс в дорогом отеле ради удовольствия повторять прислуге: «Я вам плачу — и вы обязаны все от меня терпеть». Талантливый учёный из окружения автора начал выбирать работу по деньгам и не вспомнил ни одного лучшего часа за последние годы.

Сильный ход здесь — честность. Белкин признаёт: бывают периоды, когда отличить симптом от трезвой реакции на реальность способно только специальное исследование. Для читателя это приглашение к наблюдению за собой, а не к самодиагностике.

Механизм удара Белкин объясняет военной метафорой: деньги бьют по штабам. Они посягают на Сверх-Я, суровую инстанцию, которая напоминает о долге и идеалах. Она же даёт иллюзию бессмертия: любовь к детям, творчество, созидательный труд. Когда деньги вытесняют эти опоры, человек теряет не только покой, но и внутренний ориентир.

Главные мысли книги

Девять идей держат конструкцию «Запаха денег». Я собрал их в восемь смысловых блоков и добавил два наблюдения, которые не хотелось пропускать.

Деньги как психический феномен, а не экономический

«Запах денег» начинается с Фрейда, и Белкин сразу удивляется. О деньгах основатель психоанализа говорит мало. Его интересует характер: аккуратный, упрямый, бережливый. Фрейд назвал его анальным. Чистоплотность и добросовестность, по этой схеме, растут как реактивные образования, то есть как защита от тяги к «нечистому».

Дальше идёт культурный пласт. «Архаический способ мышления во всех своих проявлениях постоянно приводит в самую тесную связь деньги и нечистоты», пишет Фрейд в изложении Белкина. Дьявол в сказках одаряет золотом, которое наутро превращается в кал. А народная примета гласит: увидеть во сне экскременты — к деньгам.

«Власть денег»: слом эпох и исчезнувшая граница

Книга «Запах денег» написана на переломе, и Белкин видит новое явление. Деньги правили всегда, но вере, идеалам и морали было что возразить. Теперь, пишет автор в шестой главе, исчезли различия между корыстолюбивыми и бескорыстными: думают и мечтают о деньгах все.

«Мы не стесняемся своей захваченности деньгами, не стараемся скрывать свою от них нарастающую зависимость».

Для контраста он берёт Вену конца XIX века, где тема считалась запретной. Родители не обсуждали с детьми доходы, и от этого деньги обрастали ореолом исключительности. Но и циничная откровенность, признаёт автор, не лучше: дети с малолетства повторяют, что без денег «только воробьи чирикают». Какая политика правильнее, он не решается сказать.

Собирательный пример из практики. Девочка слышит, как родители шёпотом обсуждают кредит, и они замолкают, когда она входит. Через двадцать лет она знает цену каждой вещи и боится назвать сумму вслух. Умолчание сработало как приманка.

Синдром богадельни: страх, который прячется за равнодушием

Эту главу «Запаха денег» Белкин строит на Питере Дракере и Сайласе Уорнере. Они считают, что Фрейд страдал «синдромом богадельни», как значительная часть небедных венцев его молодости. Новые символы успеха манили всех, достигали немногие, и страх скатиться в нищету перевешивал мечту о вершине. Невроз выражался в двойном послании: постоянные разговоры о деньгах и постоянные заверения, что они не интересуют.

Фрейд, по этим биографам, собирал еврейские анекдоты о нищем и придумывал «фантазии нищего». Реалистичных среди них не было. Мечта стать знаменитым врачом не годилась, требовалось чудо: убежавшая лошадь богача, наследство от случайных знакомых.

Собирательный пример из практики. Руководитель с доходом заметно выше среднего повторяет на каждой встрече, что деньги — не главное. В ту же сессию он трижды пересчитывает, хватит ли ему на чёрный день. Говорят два голоса сразу: один отрицает интерес, другой боится богадельни. Это бессознательное отношение к деньгам в чистом виде.

Боязнь успеха: почему хороший сотрудник проваливает собственное дело

Всем ли людям деньги нужны в равной степени, спрашивает Белкин, и сам отвечает: нет. Человек жалуется на безденежье и палец о палец не ударяет, чтобы улучшить положение. Психологи видят здесь внутренний барьер: боязнь успеха. Если я хорошо зарабатываю и сам решаю свои проблемы, значит, я взрослый. А тому, в ком живёт желание остаться ребёнком, взрослость не нужна.

Психоаналитики усматривают здесь корни неразрешённого эдипова комплекса. Отец, родной или символический, например начальник, кажется слишком сильным: бросишь ему вызов, и он уничтожит. Безопаснее остаться маленьким мальчиком. Отсюда частая картина: мужчина блестяще работает по найму и терпит крах, открыв своё дело. Начальник был для него добрым отцом, и пока тот рядом, хватает и смелости, и энергии.

Собирательный пример из практики. Руководитель отдела получает приглашение стать партнёром в фирме. Три недели он находит причины для отказа, а перед подписанием заболевает. Когда ему предлагают вернуться на прежнюю должность, он выдыхает и сам удивляется своему облегчению.

Self-system: как деньги встраиваются в наше «Я»

Для читателя «Запаха денег» это самая рабочая модель. Он обращается к теории самосистемы Дональда Снигга и Артура Комбса. Нарисуйте два круга: малый — «я», большой — часть мира, связанная с «я»: вещи, люди, привычки. Что попало внутрь большого круга, то переживается как своё.

Деньги попадают туда на удивление глубоко.

«Мы воспринимаем свои деньги как нечто, составляющее частицу нашего „Я“».

Поэтому наши эмоции так несоразмерны реальным выигрышам и потерям.

Автор приводит узнаваемую сцену. У человека незаметно вытащили мелочь или обсчитали при сдаче, и он застревает на пустяке, повторяя, что деньги тут ни при чём, дело в принципе. Белкин отвечает коротко: «Но это неправда». Присутствие денег в эпизоде задевает слишком чувствительные струны.

Дёшево, дорого и под настроение: психология финансового поведения

Белкин замечает: в нас глубоко сидит привычка считать «дешёвое» синонимом «плохого», а «дорогое» звучит почти как комплимент. Парадокс в том, что даже небедные люди нередко выбирают самое дешёвое. Они часами обходят магазины и искренне переживают, узнав, что вещь где-то стоит меньше. В «Запахе денег» таких покупателей описывают американцы Чарлз Давиэтт и Джордж Роттер: вдумчивые, основательные, помешанные на плане и порядке. Слова «я хочу» вызывают у них раздражение.

Импульсивные покупатели устроены иначе. Они часто беднее, не сравнивают цены и наслаждаются самой процедурой: достать кошелёк, отсчитать купюры. Погоня за выгодой, предупреждает Белкин, способна перерасти в невроз навязчивости. Он приводит слова психиатра: все охотники за выгодой, которых тот наблюдал клинически, оказались орально регрессировавшими невротиками. Автор тут же смягчает вывод: у этих людей просто резче проявлено то, что свойственно всем.

Вернёмся к покупателю сковороды из начала рецензии. Скорее всего, он экономит не деньги, а тревогу: пока он держит траты под контролем, ему кажется, что под контролем и жизнь. Это и есть отношение к деньгам, выросшее из бессознательного.

Азарт: вопрос к Фортуне, на который нет ответа

Самая психоаналитическая часть «Запаха денег» — глава об играх. Белкин напоминает, что Фрейд сближал азартную игру с мастурбацией: та же непреодолимость, паралич воли, изменённое сознание. Сам автор идёт к материнской фигуре. Судьба и удача в бессознательном сплетены с образом матери. Выигрыш звучит как «мама любит меня», проигрыш как ледяное сиротство.

Отсюда парадокс, знакомый всем, кто видел игрока после крупного выигрыша. Деньги в игре служат символом удачи и не подлежат конвертации. Выигрыш нужен затем, чтобы снова задать Фортуне вопрос: «правда ли, что я твой любимый сын?» Практического применения у выигрыша нет, поэтому он сразу возвращается на кон.

Собирательный пример из практики. Мужчина выиграл сумму в три зарплаты, а на следующий вечер проиграл её целиком и сказал, что почувствовал облегчение. Вывод Белкина для терапии неожиданно тёплый: игрока нужно окружить любовью и сочувствием, и терапевту, и семье.

Деньги вместо любви: от колыбели до супружеской спальни

Белкин убеждён, что деньги лепят личность почти с первых проблесков сознания. Младенцу безразлично, какой на нём подгузник, зато критично, сколько внимания у матери. Если семья в долгах, а мать целый день стирает, на плач она откликается реже. Ребёнок на безъязыковом уровне считывает, достаточно ли о нём заботятся. Так складывается доверие или недоверие к миру.

Во взрослой жизни деньги начинают подменять чувства. По Белкину, сексуально неуверенные мужчины нередко пробиваются в денежную элиту, потому что богатство служит им защитой. Женщине, выбирающей «добычу» на брачном рынке, приходится заниматься самогипнозом. Банкротство, замечает он, разрушает не счёт, а спаянный с ним образ мужчины.

Собирательный пример из практики. После закрытия бизнеса клиент перестаёт отвечать жене и говорит, что не чувствует себя мужчиной в доме. Просьба о ласке звучит для него как просьба о милостыне. Деньги отвечали за его право на близость.

Национальная специфика и классовые различия

«Запах денег» не уходит от острых сравнений. О еврейской ментальности он пишет, что жажда продвинуться считается её отличительной чертой, но деньги тут не главное. Своеобразие, по его мнению, в убеждении, что максимум от жизни получит тот, кто выжмет максимум из самого себя, и в эпической стойкости перед ударами судьбы.

Классовый срез резче. Средний класс превращает зависть в энергию подъёма: «и я не хуже». Субкультура бедности решает ту же задачу примитивнее и устраняет объект зависти. Отсюда нелюбовь рабочей среды к «выскочкам» и конформизм, на котором держится действие рекламы.

Показательна детсадовская сцена. Ребёнка из бедной семьи ставит в тупик просьба нарисовать что хочется, и он украдкой подглядывает за соседом. Ребёнок из семьи среднего класса рисует смело. Талант, замечает Белкин, распределён независимо от достатка, а фантазия работает по-разному.

Выход из-под власти «золотого тельца»

Выход начинается с вопроса, который автор называет мучительным: хотим ли мы вообще сбросить иго? Белкин замечает, что ни разу не слышал признания «деньги нужны мне ради денег». Всегда называют цель: дети, свобода, спокойная старость. Рецептов вроде «живите скромнее» автор не даёт: выход, по его логике, начинается с признания, что болезнь существует. Но невозможно уловить черту, за которой средство превращается в цель.

Дальше следует лучшая страница «Запаха денег».

«Деньги пожирают жизнь. Запах денег убивает ее аромат».

Деньги — это Эрос и Танатос в одном предмете: они расширяют жизнь и они же её съедают. Смерть всегда оставляет за собой последнее слово, но до сих пор не смогла сделать свой приговор окончательным.

Слепые пятна книги: где Белкин спорит сам с собой

Рецензия без критики превращается в рекламу, поэтому скажу прямо: «Запах денег» уязвим в некоторых местах.

Клиника есть, а историй болезни нет

Пациенты в «Запахе денег» появляются на несколько строк: рэкетир, любитель люксов, учёный. Ни одного развёрнутого случая. Как строилась работа, что происходило в переносе, что менялось от сессии к сессии, остаётся за кадром. Для аналитика это самая заметная пустота.

Идея болезни держится на ярких зарисовках, и читатель вынужден верить автору на слово. Особенно хрупко звучит утверждение о том, что острый период проходит: «Повторных вспышек я пока не наблюдал».

Болезнь без границ

Сильное слово «болезнь» в «Запахе денег» работает как метафора, а как диагноз ломается. Белкин сам признаёт, что отделить симптом от нормальной реакции удаётся не всегда. Критериев он не даёт. Для читателей 30–50 лет, привыкших к самодиагностике, это ловушка: каждый, кто пересчитывает кошелёк, найдёт себя в списке. Образ выигрывает, а риск патологизировать обычную заботу о деньгах растёт.

Нации, классы и «мужская элита»

Самые рискованные страницы — обобщения. Мужская элита у Белкина состоит из слабых и сексуально неуверенных, бедные конформны по природе, рабочие ненавидят выскочек. Исследований, подтверждающих это, автор не называет и нюансов не допускает. Для 1999 года это стиль эпохи. Сегодняшний читатель спросит: «А это о ком именно?» Тема национальной специфики требует особой осторожности, и здесь книга местами скользит к стереотипам.

Источники и возраст

Американские психологи, «многочисленные обследования», «авторитетные исследователи» пересказаны без адресов, и проверить их трудно. Фрейдовскую связь «золото — кал» Белкин и сам подаёт как устаревшую: цитируемая им коллега отмечает, что классическую точку зрения сегодня разделяют немногие. Мира банковских приложений, рассрочек и криптовалют в «Запахе денег» нет. Исчез шелест купюр, который Белкин описывает с таким вкусом, но страх остался прежним.

Швы между этюдами

Книга собрана из этюдов, и швы заметны. Глава о Хрущёве начинается с разбора партийной прессы 1961 года и только потом доходит до денег. Шестая глава строит рассуждение на пересказе чужой книги «Власть денег», имя автора которой Белкин раскрывает не сразу. Читателю, который пришёл за психологией финансового поведения, приходится терпеть эти отступления. Сам автор называет жанр этюдами, но этюды сложились в целое не до конца.

При всех оговорках сила книги в другом. Она разрешает говорить о деньгах вслух, без пафоса и без стыда, и делает это языком, понятным и пациенту, и терапевту. Для разговора о бессознательном отношении к деньгам это уже много.

Практические выводы из книги «Запах денег»

Для психоаналитиков и психотерапевтов

«Запах денег» работает как зеркало для самого терапевта. Американская коллега, которую Белкин называет единомышленницей, замечает:

«Легче рассуждать о сексе, чем о деньгах».

Нам неловко говорить о гонораре, потому что профессия требует альтруизма, а учёба проходит в условиях скромных доходов. Четыре рабочих вывода:

• Рассматривайте деньги как психический феномен. Вопрос о гонораре, скидке или долге за сессии несёт переносный смысл, а не бухгалтерский.
• Ищите корни денежного поведения в детстве. Спросите пациента, как в семье говорили о деньгах и о чём молчали.
• Помогайте осознать «симптомы болезни». Эйфория при тратах и паника при расставании с купюрой становятся материалом работы.
• Не игнорируйте социальный контекст. Идеалы, которые терапевт и пациент застали в юности, формируют отношение к деньгам не меньше семьи.

Я бы добавил к этому рабочий вопрос для супервизии: что я чувствую, когда называю цену? Стыд, раздражение или желание извиниться — материал контрпереноса, а не слабость характера. Пациент считывает эту неловкость раньше, чем слышит сумму.

В жизни и саморазвитии

«Запах денег» можно читать как набор вопросов к себе. Психология финансового поведения начинается с наблюдения, а не с таблицы расходов.

• Задайте себе вопрос: кто кого контролирует? Заметьте, когда решение принимаете вы, а когда страх остаться без денег.
• Отследите, что вы компенсируете деньгами. Покупка после ссоры или обиды сообщает больше, чем сама вещь.
• Пересмотрите своё отношение к деньгам. Выпишите три семейные фразы о деньгах, которые вы слышали в детстве, и отметьте те, что повторяете до сих пор.
• Верните деньгам их место. Назовите цель, ради которой вы зарабатываете, и проверьте, приближает ли вас к ней последняя крупная трата.
• Помните о «магической власти» денег. Тревога в день зарплаты или в день её отсутствия говорит о том, что деньги вошли в ваше «Я».

Собирательный пример из практики. Женщина, получающая выше среднего, замечает, что после каждой премии покупает дорогой подарок кому-то из близких и потом неделю чувствует пустоту. Она записывает: «Я платила за право быть любимой». Через месяц она впервые отправляет часть премии на собственное обучение.

Как «Запах денег» меняет читателя

Белкин замечает, что в любом разговоре на третьей, пятой минуте тема денег выскакивает, как чёртик из табакерки. После «Запаха денег» вы услышите этого чёртика везде: на кухне, в офисе, в собственных мыслях. Невидимый третий участник становится заметен.

Первыми «Запах денег» нужен думающим пациентам: она даёт язык для тревоги, которую нечем назвать. Начинающим терапевтам она показывает, как говорить о гонораре без стыда. Опытным клиницистам даёт повод пересмотреть собственную неловкость. Студенты получат вход в психоанализ без жаргона и со словарём в конце.

Если времени мало, начните с вступления, третьей, четвёртой и шестой глав: ядро книги там, а главы о Фрейде и Хрущёве пригодятся тем, кому дорога эпоха. Философам пригодится мысль Белкина о том, что деньги посягают на Сверх-Я, на Бога в душе каждого.

Чувство после чтения смешанное. Интеллектуальное возбуждение сменяется досадой на упрощения и желанием спорить с автором. А потом приходит тихая терапевтическая надежда: если болезнь можно рассмотреть, её можно осознать и перерасти.

Главный инсайт рецензии помещается в один вопрос. Что вы просите у этих денег такого, чего они дать не способны: любви, безопасности, права на успех? Запомните его, даже если никогда не откроете «Запах денег».

Следующей для прочтения будет книга итальянского психоаналитика и супервизора Джузеппе Чивитарезе «Необходимое сновидение», в которой он исследует значение сновидений в психоаналитическом процессе, а так же сохраняют ли они сегодня ключевую роль в клинической практике.